fractal nebula
Конечно, сложно установить, в какой момент "проклят" Фауст у Марло. Даже после того, как он отписал душу дьяволу своей собственной кровью, Добрый Ангел настаивает на том, что он может ещё быть спасён, до того, как он разделит ложе с суккубом[5], который явится ему в образе Елены Троянской. Ещё задолго до этого поступка, который делает проклятие окончательным, он говорит о необычайной сложности возвращения из тьмы, если таковое вообще возможно, такими словами: "Моё сердце так омертвело, что я не могу раскаяться".

Что-то явно умерло во Фродо в его последние дни в Мордоре. В этот раз, когда Голлум угрожает отнять у него кольцо, он "недосягаем для жалости", хотя, возможно, благодаря собственной прозорливости он в этот момент без оружия. Тем не менее, эта цитата по отношению к трудности покаяния, возможно, более применима к Саруману, когда Гэндальф предлагает ему выйти из Орфанка, а он выбирает остаться. Несомненно, здесь играет роль гордость, но может быть также, что Саруман чувствует ожесточение сердца и невозможность найти дорогу обратно к добру.


Возможно, Фродо после квеста видит и боится этого в падшем волшебнике, в том, кто предпринял последнюю попытку поразить его. Не попыткой убить, а разрушить его дом. Фродо, который почувствовал всю силу искушения кольцом, и спасся только благодаря тому, что оно было физически вырвано у него, в состоянии почувствовать жалость к падшему Майя и печаль от его падения, понимая, что он бессилен спасти его.

Если мучения Фродо начинаются на Пасмурной вершине, то осквернение Бэг Энда это "последний поворот ножа в ране", или, по крайней мере, финальное символическое напоминание, что "Настоящего возвращения не будет". В эпизоде в логове Шелоб мы в последний раз видим Фродо в качестве деятельного героя. Он заставляет отступить паучиху с помощью фиала Галадриэли и, ближе чем когда-либо, предстаёт здесь преемником Бильбо, когда рвёт паутину и бежит к перевалу. Как Бильбо много лет назад с песней бежал через Мирквуд, разрубая паутину.

Тот Фродо, вырвавшийся на свободу, с радостным криком бегущий через перевал, готовый сопротивляться особой судьбе, предназначенной ему, через несколько мгновений исчезнет навсегда. Герой, играющий ведущую роль, будет повержен на взлёте, победа над чудовищем достанется Сэму, а Фродо придёт в себя в Кирит Унголе и больше никогда не станет прежним. Сэм восстаёт, в известном смысле, как феникс из его пепла. Перемена во Фродо поражает своей внезапностью. Всё, что должно готовить читателя к встрече с "бледной тенью" Хранителя кольца, которую Сэм находит в башне, это его всё возрастающее чувство усталости, но Фродо по характеру молчалив и очень редко говорит о том, как он страдает от боли и усталости.

Если мы рассматриваем состояние Фродо в Кирит Унголе, нам следует вспомнить, что он был единственным из хоббитов, кто не потерял свою одежду в курганах. Он лучше всех контролировал ситуацию, а трое его друзей оказались беспомощными. Эта разница помогает понять полную перемену, которая произошла в отношении физической силы. Также очевидно, что когда Фарамир предостерегает Фродо от выбора пути через Кирит Унгол, он в основном беспокоится о самом Фродо, и, возможно, даже пророчески: "Я бы не хотел, чтобы ты шёл на смерть или мучения". Это очень похоже на предвидение Арагорна, когда он говорил главе Братства: "Не о кольце я сейчас думаю и не о Братстве, а о тебе, Гэндальф, и я скажу тебе: "Если ты войдёшь во врата Мории, берегись!"

Более того, Толкин описывает состояние Фродо, бегущего через Призрачный перевал, словом «одержимость»[6], а он не из тех авторов, которые с лёгкостью бросаются подобными словами. Тот Фродо, который мог бы быть исцелён в Средиземье, погиб в этом ущелье, и настоящая точка слома Фродо не на Роковой горе, а в Кирит Унголе.

"Если теперь, так, значит, не потом" (пер.М.Лозинский), это слова Гамлета, когда он смиряется со смертью и оказывается с ней лицом к лицу. "Раз то, с чем мы расстаемся, принадлежит не нам, так не все ли равно -расстаться рано? Пусть будет" (пер.М.Лозинский).

Фродо смиряется с необходимостью войти в Мордор со словами "А дальше будь что будет", хотя он не входит в Мордор через Чёрные врата, рядом с которыми произносит эти слова. Гамлет обречён, по крайней мере, с тех пор, как он убил Полония, и знает это, и, как обращает внимание Уилсон, "Гамлет одержим[7], как древние герои". Он также одинок. Квест Гамлета, в конечном счёте, мешает развитию отношений с Офелией. Выходит так, что он не может доверять никому, кроме Горацио.

Фродо пытается спасти Братство, своих друзей от кольца и от почти неминуемой гибели, убегая с Парт Галена и, конечно, он изображён как герой, не имеющий ни родителей, ни жены, ни невесты. Несмотря на всю любовь и заботу Сэма, Фродо всё равно в конечном счёте очень одинок. Он даже не осознаёт, какие предпринимались усилия Гэндальфом и владыками Запада, чтобы отвести взгляд ока от Мордора и таким образом помочь ему. Сэм тоже об этом ничего не знает, но он в состоянии извлечь надежду из "вопля скорби и смятения" назгула, когда Король-Чародей встретил свой конец, даже не зная точной причины горя Кольцепризрака.

Роковая гора, по крайней мере, для Фродо, это чистый катарсис, и катарсис, символически усиленный тем, что, несмотря на множество ранений и лишений, пережитых им в дороге, это единственный раз за всё время повествования, когда он истекает кровью. До этого момента нам ни разу не сообщается о том, что Фродо потерял хоть каплю крови. Фактически, как это часто случается с главными героями Гамлетовского типа, оба раза он пострадал от яда - от осколка Моргульского клинка и от укуса Шелоб, и его другие травмы, например, синяки после Мории, были неглубокими, хоть и болезненными. Но рука Фродо кровоточит на фоне извержения Роковой горы, и красные потоки расплавленной лавы, стекающие по склонам Ородруина, создают у читателя ощущение свершившегося жертвоприношения и освобождения после месяцев заключения.

Если отвлечься от тектоники и географии, наводнение в "Мельнице на Флоссе" выполняет сходную метафорическую функцию, когда после месяцев мучительного соблазна героиня, наконец, побеждена. Более того, хотя это намёк на политеистическую традицию, изображение кровоточащей руки Фродо в конце квеста подчёркивает, логически и метафорически, то, что было ясно всё время, что Фродо не богоподобен, что он подвержен греху, и что он смертен и уязвим. Будучи таковым, он, конечно, правдоподобен и досягаем. Но он также, за неимением лучшего слова, особенный, сокровище среди своего рода.

Толкин никогда точно не говорит, как кольцо искушает Фродо, но обращение Изз Хюэт и Мэриэн к Энджелу Клэру по поручению Тэсс предостерегает нас от слишком сурового суда над проигравшими битву с искушениями, с которыми мы никогда сами не сталкивались: "Уважаемый сэр, взгляните на вашу жену, если вы любите её так же сильно, как и она вас. Потому что она страдает от раны, нанесённой врагом в личине друга. Сэр, рядом с ней находится тот, кому следует быть далеко. Женщину нельзя подвергать испытаниям, превосходящим её силы, и вода точит даже камень, да что там камень, алмаз".

И эта уязвимость - готовность, если необходимо, не только пострадать физически, но и потерпеть личное поражение ради высшего блага, это основа героизма Фродо. Что действительно отличает судьбу Фродо от Бильбо или Сэма - это древнескандинавский элемент, касающийся аванса[8] или удачи. Безжалостность Фортуны хорошо описана в мировой литературе, и Фродо, видящий кольцо как огненное колесо в последние дни в Мордоре, когда оно почти поглотило его, мог бы добавить: "и жжет слеза Расплавленным свинцом"[9] (Перевод Осии Сороки).

О прототипе Гамлета было сказано: "Если бы Фортуна была к нему добра также, как природа", он бы соперничал с богами в делах и в мудрости. "Удача или рок помогли тебе", говорит Гэндальф выздоравливающему после ранения кинжалом Фродо в Ривенделле. Но удача помогала Фродо ровно до той поры, пока условия его квеста требовали этого, а потом покинула его. Сэму приходится взять кольцо, а Бильбо владеет им гораздо дольше, чем Фродо, но никто из них не лишился, по крайней мере, в значительной степени, ни здоровья, ни долголетия. Действительная причина, почему Сэм является фактическим преемником Бильбо, это потому, что он очень удачливый человек, хотя этот факт никаким образом не умаляет его смелости и верности. Он просыпается в Итилиене, как описал один критик, практически как в раю, и просыпается к жизни и к надежде. Он рыдает и приходит в восторг от того, что "все [его] мечты исполнились", и утверждает, что "Я рождён счастливчиком, что бы там мой Старикан ни говорил." Мы вкратце привели то, что пишет Толкин про Сэма. Но следует заметить, что он вообще ничего не пишет о реакции Фродо на то, что тот, проснувшись после Роковой горы, понимает, что ещё жив. Отношения Фродо и Сэма это один из ярких примеров союза между слугой и господином в мировой литературе. И один из парадоксов Властелина колец в том, что в случае Фродо и Сэма именно слуга наследует землю - в шкатулке Галадриэли и в ключах от Бэг Энда, а хозяин отправляется в изгнание, как один из одиноких героев древнеанглийских элегий, трагедия которых заключалась в том, что они теряли своего господина.

Старый Мореход[10] вспоминает: "как часто я страдал в дни тяжёлого труда", и одинокая фигура странника вызывает мысли о скорбях, которые отчасти имеют сходство с одиночеством Хранителя, попавшего в ад кольца в Мордоре, а после этого лишившегося его и тосковавшего. Характер Фродо, от природы выдержанный, о чём мы говорили ранее, был, конечно, сформирован и благодаря стабильности его социального положения. Когда Фродо прощается с Сэмом в Гаванях, из его слов можно понять, что он чувствует. "Я пытался спасти Шир" - это практически мольба к Сэму: "расскажи мою историю".

Не боится ли Фродо, что его история записана без всяких оправданий, как высказался Отелло? Хотя Фродо, очевидно, дописывает Алую Книгу во многом ради любви к Бильбо и воспринимает это как свою последнюю миссию в Средиземье, похоже, он очень хорошо отдаёт себе отчёт в том, что он собирается там написать. Когда Сэм её читает, он обнаруживает, что большинство страниц исписаны "твёрдым летящим почерком Фродо", такой же уверенной рукой, как у Гэндальфа. Это больше в характере спокойного и уверенного в себе Фродо, которого мы знаем с начала книги. Не чрезмерно самоуверенного, чтобы без оглядки бросаться навстречу неизвестным опасностям, потому что Гэндальфу он говорит о себе: "Я не создан для опасных походов", но, однако выдержанного и уравновешенного. Возможно, склонность к философии и знание языков, это единственное, что у Фродо было не отнято в конце. Мы снова процитируем Уилсона, потому что он говорит о Гамлете очень правильные слова в отношении его "трагического бремени". Он указывает, что умирающий Гамлет имеет две "заботы", и обе очень важны для него. Одна, это наследование престола в Дании, на деле разрешённая прибытием Фортинбраса, и "последней волей" Гамлета, а другая, это его собственное доброе имя, которое, как пишет Дауэр Уилсон, "всё, что осталось у него на обломках его жизни".

Фродо подобным же образом озабочен завершением двух дел перед отплытием на Запад. Во-первых, передача наследства Сэму, а во-вторых, работа по завершению (или завершению своей части) Алой Книги. "О друг, какое раненое имя". Фродо, в отличие от Тесс, никогда таким образом не выражал свои чувства по поводу терзавшего его чувства вины за произошедшее на Роковой горе, то есть мы никогда не слышим от него ничего подобного: "Какое гибельное безумие охватило меня!" Раньше я и мухи не могла обидеть", как говорит Тесс после того, когда она убила Алека, но с другой стороны, Властелин колец - это не новелла, по стилю и жанру это, по утверждению Толкина, эпос, эпический роман.

Сам Толки считает, что внутреннее смятение Фродо и "беспричинные самоупрёки" во время его последних дней в Средиземье, будут понятны "вдумчивому читателю". Многие критики и читатели схожим образом указывают, что продолжать жить Фродо в Средиземье было бы "сложно", как было бы сложно Боромиру, если бы он не был убит вскоре после того, как пал жертвой козней кольца. Толкин решает показать эту сложность вместо того, чтобы просто убить Фродо на Ородруине. Многие критики приветствуют это решение, так же как многие не одобряют.

Например, критики называют "трусливым компромиссом" концовку, где Мэгги Талливер тонет вместо того, чтобы встретиться лицом к лицу с обществом после того, как она сбежала, хотя и полностью не отдавая себе в этом отчёт, с возлюбленным своей кузины. Гамлет умирает, и после смертей, которым он явился причиной, прямо и косвенно, многие не считают справедливым для него остаться в живых, хотя понятно, что он не будет больше желать трона Дании, так как он безвозвратно осквернён. Действительно, имеет ли Гамлет нравственную чистоту или знает ли способ очиcтить его?

Фродо, кажется, и не хочет жить, но он вынужден. Он в известном смысле возвращается в осквернённый сад. "Дикое и злое" может быть вырвано из израненного Шира, но не из сознания Фродо, и это одна из причин, почему он должен уплыть. Он хочет получить исцеление от этих воспоминаний и от бремени вины, которое должно быть снято с него, так как он плывёт на Эрессеа, чтобы понять, как Толкин объясняет в одном из своих писем, свою роль в замысле мироздания. Самые великие моменты у Фродо - самые тайные. Не момент в кургане, когда он отрубает страшную руку, или ранение тролля или противостояние назгулу, а время его мучительного сопротивления или его самообладание на Амон Хен. Зрелость взгляда Толкина на героизм становится понятной в Хоббите, когда он говорит, что самый отважный момент у Бильбо - это его путь по туннелю к Смаугу, который он проходит один. Он также понимает, что быть героем может означать быть жалким и униженным. Бильбо в чертогах эльфийского короля чувствует убожество грабителя, вынужденного тайно обворовывать один и тот же дом день за днём, как Фродо страдает от того, что нужно "тащиться и красться", хотя он храбр и может быть героем на поле боя. Такие же моменты Фродо переживает, когда поднимается по ступеням на пороге Мордора, всё ещё не имея представления, как достичь Роковой горы.

Мы не видим причины сомневаться в искренности Фродо, присущей ему, когда он говорит уходящему в бой Фарамиру: "Мы пошли бы с тобой... если бы не мой долг". Но судьба ведёт или влечёт его на другой, жертвенный путь, и золотое кольцо, которое он несёт, является и символом того, что он обручён со своей судьбой. После уничтожения кольца видно, что он переживает признаки тяжёлой утраты и глубокой тоски, и это очень похоже на то, как человек теряет любимую супругу.

Кроме этого, когда Фродо осознаёт опасность, которая грозит Фарамиру и Осгилиату, оплакивая бесполезность своего похода и осуждая себя за задержки в пути, он имеет сходство с одиноким Принцем, который упрекает себя: "О, что за дрянь я, что за жалкий раб!" (пер.М.Лозинский), и предвидит: "Как смерть вот-вот поглотит двадцать тысяч" (пер.М.Лозинский). Но конечно, вывод: "О мысль моя, отныне ты должна Кровавой быть, иль прах тебе цена!" для Хранителя кольца был бы бессмысленным, чья битва, заранее обречённая на провал, должна состояться в его душе. В конце концов, он вообще отказывается от меча, тогда как Гамлет, "в последний раз" поднимает его, чтобы завершить священный сыновний долг мести.

В битве на Пеленнорских полях, с помощью клинка из кургана, Мерри в известном смысле (и неосознанно) мстит за первое ранение Фродо Королём Чародеем, а также за смерть Теодена. Роль командующего, героя в буквальном смысле слова действительно ему подходит, что особенно хорошо видно из главы "Очищение Шира"; а лидерство Фродо носит ярко выраженный духовный характер.

Мы бы хотели коснуться ещё одного вопроса, а именно, отношений Фродо и Сэма. Хотя мы полагаем, что ближайший к Сэму шекспировский герой - это проницательный и преданный Кент из Короля Лира, пример именно дружеских отношений, который им наиболее подходит, это отношения Гамлета и Горацио. Нам кажется странным, что некоторые люди испытывают трудности в понимании их отношений, хотя степень их взаимной преданности далека от беспрецедентной, хоть в жизни, хоть в литературе. Сэма Толкин писал с денщиков времён второй мировой войны, перед героизмом которых он благоговел. Но вся острота отношений Фрода и Сэма, как отмечают и другие, заключается в том, что, как и Горацио, Сэм не может спасти своего принца, но вынужден быть свидетелем медленной и мучительной смерти его души и осознавать, что он ничем не может помочь ему.

В Мордоре Фродо и Сэм как никогда близки и как никогда далеки друг от друга. Горацио не хочет жить после смерти друга, но, с другой стороны, он видит крушение эльсинорской династии и неминуемое внешнее управление. Фродо же не нужно выбивать из рук Сэма кубок с ядом - Сэм имеет гораздо большую волю к жизни, но его обращение к нему в Гаванях предельно простое и горькое - живи за меня, и "расскажи правдиво мою историю".

Тем не менее, последние, врезающиеся в память, слова Кента: "Нет! В дальний путь я скоро ухожу: Король зовет - ему не откажу" (Перевод Т.Л. Щепкиной-Куперник) могут быть приписаны Сэму годы спустя, когда приходит его черёд уплывать на Запад. Причина, по которой светлый и одновременно горький уход Фродо, "случайного" (хотя понятно, что назначенного судьбой) и осуждающего себя героя, ранит так глубоко, это та же самая причина, по которой у нас перехватывает дыхание, когда в фильме Спилберга Шиндлер роняет золотое кольцо, пытаясь прочесть надпись внутри, и теряет самообладание, когда его обнимает Штерн, рыдая: "Я сделал слишком мало, я мог спасти ещё, я промотал столько денег, вы себе не представляете".

Наше заключительное заявление по поводу Фродо - из всех персонажей Властелина колец он единственный наиболее близко соответствует последователю Гэндальфа. Хотя превращение Фродо в жертвенного пилигрима идёт разными путями, его духовный рост значительно ускоряется после Мории, когда сам Гэндальф подаёт пример самопожертвования. Это потеря Гэндальфа и понимание того, что он пожертвовал собой добровольно, заставили Фродо так серьёзно подойти к его советам и следовать им с таким смирением, даже несмотря на страх. Отсюда его почти патологическая верность совету Гэндальфа против рациональности Сэма и то, что он настоял пощадить и пожалеть Голлума. Фродо не мог видеть всей картины, но понимал, что действуют и другие силы, помимо его собственных усилий и решений.

Он посвящает себя квесту так самоотверженно, как Гэндальф отдал свою жизнь в Мории и с такой настойчивостью, которая пугает обоих – и Сэма и Голлума. У них одна цель, но разные мотивы. Им не нужно говорить: "Идем за ним; нельзя оставить так" (Гамлет, пер.М.Лозинский), когда у Чёрных Врат он снова объявляет о том, что пойдёт в Мордор один. "Он одержим своим воображеньем", говорит Горацио Марцеллу, когда принц Датский бросается за призраком отца. Мысли Сэма о Фродо, когда тот, влекомый кольцом, бежит к Минас Моргулу, откуда потом появляется повелитель назгулов, и падает у самого моста, примерно те же самые. Не говоря уже об опасности, которой подвергся их поход из-за того, что Фродо бросился к "светящейся башне" Минас Моргула, страхи Сэма за то, что может случиться с душой и разумом Фродо перекликаются с неистовой мольбой Горацио к другу: "Что если вас он завлечет к волне Иль на вершину грозного утеса... Нависшего над морем, чтобы там Принять какой-нибудь ужасный облик, Который в вас низложит власть рассудка И ввергнет вас в безумие?" (Гамлет, пер.М.Лозинский).

Моргульский Король, который искушает Фродо надеть кольцо, ещё не появился из города кольцепризраков, но его связи с Хранителем достаточно, чтобы провести параллель со страхом Горацио, что "честный дух" Гамлета окажется дьяволом, чтобы обмануть его и ввести в погибель. Как Горацио и Марцелл, Голлум и Сэм бегут за своим "хозяином", чтобы защитить его от угрозы. Визуально две сцены имеют сходство в фильме Брана "Гамлет", в частности, Гамлет, Горацио и Марцелл в этом эпизоде показаны как "триединое целое", союз трёх.

Конечно, Фродо в конце фактически встаёт на одну ступень с мудрыми, хотя без "провозглашения" его таковым, но обретение мудрости стоило ему очень дорого, путём потери духовной чистоты и полного отрыва от своего народа и прошлой жизни. Но его трагедия сродни трагедии эльфов - они постепенно исчезают[11], уходят, так же, как и он, что символизирует усиливающаяся «прозрачность», которая приходит с его постепенным духовным совершенством. И разве ничего не значит, что трагедия и потеря Фродо усиливается, подчёркивается концом целой эпохи и культуры, а наиболее заметные фигуры из оставшихся эльфов сопровождают его в уходе на Запад из смертных пределов. Так же как смерть Гамлета воспринимается более горько от того, что происходит падение целого дома Эльсинора, во время "бойни", наблюдаемой Фортинбрасом.

Четыре столетия учёные задавались вопросом, почему Гамлет медлит отомстить за отца, и даже почему он притворяется сумасшедшим, и действительно ли он безумен. Но самой неопределённостью повествования в эпизоде на Роковой горе, Толкин не столько предал Фродо греху и падению, сколько обеспечил ему почти сравнимую литературную репутацию. Если персонаж Фродо не был на Роковой горе просто принесён в жертву сюжету и теологической корректности, тогда почему, в конце концов, он объявил кольцо своим? Действительно, почему, кто-то поступает определённым образом? Может, это произошло без какой-либо видимой причины, как Старый Мореход бездумно убивает альбатроса, и потом всю жизнь скитается, испытывая вину и раскаяние? Это, нам кажется, был случай Смеагола, а Деагол был птицей, жертвенной фигурой, Авелем, задушенным Голлумом, когда тот примкнул к категории Гренделей.

Но то, что шокирует в изменении Фродо под властью кольца, это развращение кроткой души, оказавшейся в испытании для неё не по силам. Это то, что делает его в большей степени героем греческих трагедий , чем шекспировских, так как его конечная неудача не может быть связана с личным пороком. Верлин Флигер говорит в "Расщеплённом свете": "Что случилось, то случилось". Возможно, финальные слова Вивиана Холланда из предисловия к De Profundis Уайльда хорошо дополнят вышеприведённую фразу: "Давайте ограничимся этим".

История Фродо - это не только рок и потери. Это хоббит, который стоял рука об руку с Арагорном на Керин Амроте, чувствовал благословенную пронзительную атмосферу Лотлориена и задумывался о том, что "он находился в вечной стране, которая не исчезнет, не изменится и не будет предана забвению" и что "Когда он уйдёт и снова окажется во внешнем мире, Фродо, путник из Шира, тем не менее, будет бродить там, по траве, среди цветов эланор и нифредиль". Т. С. Элиот отметил в Четырёх квартетах, что "постижение точки пересечения вечности с временем - это удел святых".

Это персонаж, который смотрел на Хеннет Аннун, "прекраснейший из водопадов Итилиэна, земли многих источников", и разговаривал с Фарамиром - его братом-близнецом по духу. Это тот полурослик, выздоравливающий от раны, нанесённой моргульским клинком, который с трепетом смотрел на "ту, которую видели лишь немногие из смертных, Арвен, дочь Элронда, в которой, как говорили, на землю снова сошла красота Лютиэн". Она же, предлагая ему свой бриллиант и надежду на исцеление, возможно, угадывает в его глазах трагедию собственной матери, когда дарит ему свои прощальные подарки - первый персонаж, как подчёркивает Толкин, заметивший болезнь Фродо после похода. Она упоминает и о редкой привилегии, и о щедром даре, и о страдании и боли в жизни Фродо, когда обращается к нему: "носи это в память об Эльфийском камне и Вечерней звезде, с которыми теперь сплетена твоя жизнь!" И Арвен права. Бильбо говорит Торину, что разделить его приключения это "больше, чем заслуживает любой из Бэггинсов", но благословение Торина подразумевает иное: "Нет! В тебе гораздо больше хорошего, чем ты подозреваешь, дитя щедрого запада". История Гамлета показывает отчасти одиночество королевской власти и жертвенной ответственности истинного принца, Фродо достигает мудрости, благородства и истинного величия чераз слабость, будучи сломлен и принуждён к отказу выполнить долг. И участь Фродо двояка: боль, но и благословение. Он был "сломлен бременем страха и ужаса", но, по словам самого Толкина, сломлен, чтобы стать чем-то ещё, возродиться, как тот средневековый рыцарь, насильно загнанный в роль святого. Верно, что он "испил чашу страданий до дна". Но он также отведал и райского напитка.


[5] демон в женском обличье
[6] fey – состояние аффекта, транса, в которое вводили себя берсерки в битве
[7] В оригинале также «fey»
[8] geifu
[9] Более полная цитата: "Не троньте, дайте полежать в могиле. Ты - райская блаженная душа; А я в аду: ломают, колесуют На круге огненном, и жжет слеза Расплавленным свинцом".
[10] Сказание о старом мореходе, поэма Сэмюэла Колриджа
[11] fade – истаивание, постепенное исчезновение, развопрощение, этим же глаголом в книге описывается превращение Фродо в призрака после ранения

@темы: толкин, статья, перевод, литература, властелин колец, вк